Консилиум

ГЛАВА 5. КОНСИЛИУМ

Консилиум под Кремлевского Легочника собрался представительный. На него пожаловали многие известные личности, публиковавшие научные труды в престижных журналах по клинической и экспериментальной медицине. И Шеф, изложив вкратце проблемы Легочника, с нетерпением ожидал, что же они будут предлагать для лечения его высокопоставленного пациента. Но, как говорили в старину, вышла большая конфузия…

Оказалось, что светила те иностранные были как бы не совсем врачами – они были УЧЕНЫМИ, и большую часть своих исследований проводили в лаборатории. Поэтому-то предложить что-нибудь дельное в лечении не смогли, хотя и рассказали много интересного. Один из них – фармаколог от известнейшей швейцарской компании, производящей препараты для астматиков, рассказал о разработанных его группой новейших лекарствах. Одно из них блокировало выработку аллергических антител, а другое особым образом тормозило воспалительный процесс в легочной ткани.

– Все животные с индуцированным аллергическим воспалением на наших препаратах выжили, а в контрольной группе издохли! – триумфально закончил он свое сообщение, добавив в самом конце, что лет через пять начнутся клинические испытания на добровольцах.

Тут Шеф натурально загрустил, ибо понимал, что его подопечный может и двух лет не протянуть без ежедневных капельниц. А через пять лет уж точно генсек новый придет к власти. Но тут, забегая вперед, скажем: если бы он узнал, что это произойдет совсем скоро, то не просто загрустил, а впал бы в отчаяние от такой безнадеги.

Другой – иммунолог по специальности (вроде даже нобелевский лауреат) из Скандинавии – начал рассказывать о том, как с позиций его исследований можно воздействовать на иммунитет, чтобы восстановить нормальное функционирование легких и всего организма. Шеф тут, конечно, воодушевился, предвкушая немедленную командировку в клинику скандинава для обмена опытом, а там и будущий успех в деле восстановления здоровья Кремлевского страдальца. Да не долго радовался: оказалось, что ученый-скандинав пока только собачек пользует, а до людей еще не дошел.

Что до остальных светил, то все сошлись во мнении, что медицинская наука бессильна помочь в столь запущенном случае. Так что в реальности выходило все очень грустно: то, во что Шеф уже было поверил, читая рефераты из научных журналов, пока предназначалось только животным – этим страдальцам экспериментальной медицины. И надеяться на то, что «заграница нам поможет» (как говорил гражданин О. Бендер), не приходилось. На этом консилиум и закончился…

На следующий день после культурной программы с Большим театром, водкой, блинами с икрой и осетриной консультанты разъехались по своим странам. Ну а Шеф, оставшись на родине, должен был хоть что-то придумать для спасения своей репутации новатора, ибо понимал, что за эуфиллин с преднизолоном, которым поголовно лечили всех астматиков СССР, собственного института у него не будет. А Кремлевскому Легочнику нужно было предложить что-то особенное, что, может быть, и не помогло бы, но нужное впечатление произвело.

«Целителя какого или метод народный подобрать? – подумалось тут ему. – Ясно ведь, что все равно не жилец… Это ведь как еще преподнести. Главное, чтобы под моим руководством…»

Иммунолог

ГЛАВА 4. ИММУНОЛОГ

Иммунолог был значительно моложе Доктора. Во-первых, он не служил в армии, а во-вторых, окончил только один институт. Причем учился он всего пять лет – на факультете, где готовились будущие научные кадры для медицинских исследований. В некотором смысле факультет этот был экспериментальным: он был единственным на всю страну и назывался «медико-биологическим». И специальности там были соответственные: медицинская кибернетика, биохимия, иммунология и прочие.

Когда-то и Доктор, решивший получить второе образование, тоже хотел было поступать на этот факультет и специализироваться по биохимии. Но, просмотрев программу обучения, понял, что там все – от математики до медицины – преподавалось в урезанном виде. С точки зрения точных наук делать ему там было нечего: многое из того, что на факультете преподавали, он изучал в военно-химической академии. А вот «урезанная» медицина, с которой работу вряд ли найдешь, его не устраивала. В результате его выбор пал на лечебный факультет, где все медицинские науки преподавали в полном объеме, и в будущем всегда можно было прокормиться просто, выписывая трудящимся лекарства в районной поликлинике. Ну, а трудиться по первой специальности – инженера-химика – Доктор не горел желанием, хотя место заместителя начальника цеха на крупном химическом заводе (правда, с испытательным сроком) ему в бюро по трудоустройству (в СССР они существовали повсеместно) предложили сразу же. Посетив для интереса предложенное предприятие, он с ужасом узнал, что бичом для здоровья местных рабочих был рак различной локализации, ибо там производились довольно-таки ядовитые анилиновые красители. И, несмотря на бесплатное питание, молоко за вредность и приличную по тем временам зарплату, Доктор от подобной перспективы категорически отказался. Другой работы, кроме вольнонаемного сотрудника местного военкомата, ему не предложили, и он решил продолжить свое образование. А параллельно с учебой нашел себе и выгодную «халтуру» выездного фотографа, работая со своим приятелем Напарником.

Иммунолог, в отличие от Доктора, среднюю школу окончил в четырнадцать лет. Затем, через пять лет учебы, в двадцать с небольшим, пришел уже в аспирантуру к Шефу, который искал себе молодого перспективного выпускника – иммунолога. Ведь иметь при кафедре научную лабораторию, в которой не было ни одного сотрудника по этой специальности, выглядело не совсем солидно, поскольку называлась она лабораторией «аллергологии и клинической иммунологии». Приглашенный «на смотрины» Шефом на научную конференцию кафедры, Иммунолог сделал заранее подготовленный доклад об иммунной системе, астме и аллергии. Говорил он уверенно, спокойно, с детальным знанием этого вопроса, а главное – просто и ясно, что отличает истинных знатоков в своей области. При всех своих достоинствах он был родом из скромной интеллигентной семьи, и в свои уж очень молодые годы был женат и имел двоих детей. В общем, по всем параметрам он оказался вундеркиндом, причем, как любили подчеркивать кадровики советских времен, морально устойчивым и политически грамотным. Это очень устраивало Шефа, которому был нужен человек не только умный, но и нуждающийся в деньгах.

«Предложи такому хорошую должность и зарплату, и он будет тебе всегда предан и благодарен всю жизнь», – рассуждал Шеф, подписывая Иммунологу бумаги в аспирантуру.

А поскольку будущий аспирант с женой и двумя детьми вряд ли прокормился бы на одну лишь стипендию, Шеф оформил его исследователем-иммунологом в Кремлевское Управление, причем трудиться Иммунологу приходилось в основном на кафедре. Так что с момента своего утверждения Иммунолог был благодарен и очень предан Шефу. Хотя сразу следует сказать, что эта преданность никогда не граничила с холуйством, коим всегда отличалась б;льшая часть сотрудников на кафедре Шефа. Вот так и случилось, что, выполняя иммунологические анализы для контингента Кремлевского Управления, Иммунолог стал свидетелем того, как Шеф «подправлял» здоровье Кремлевскому Легочнику. И как-то при случае рассказал об этом Доктору – своему коллеге по аспирантуре…

Полы паркетные

ГЛАВА 3. ПОЛЫ ПАРКЕТНЫЕ

– Наслышан, наслышан о ваших научных успехах, – повторил несколько раз новый Генеральный секретарь, тряся Шефу руку.

– Вот и статью о вашей клинике прочел в последнем выпуске любимого журнала. Теперь верю, что сможете мне помочь, – продолжил Кремлевский Легочник, правда, без особой уверенности в голосе.

Ведь помнил он своего предшественника – КаГэБиста, да и конец его скоропостижный, наступивший неожиданно для всех. А Шеф тогда был одним из его личных консультантов и заверял о хорошей перспективе еще на пару лет правления…

«Вот и не сбылись надежды, – пришла Легочнику другая мысль в голову. – Но с другой стороны, тот страдал почками, и вряд ли личный консультант-терапевт мог ему помочь. А я совсем иное дело – с моими легкими ему все карты в руки. Он ведь первый в стране специалист – терапевт и пульмонолог! Всего сорок четыре года, а уже в Академии наук!».

От этой мысли лицо Кремлевского Легочника повеселело, и он в очередной раз вспомнил, как неожиданная кончина КаГэБиста оказалась ему на руку: в разброде и растерянности от свалившегося сверху мора на членов партийного руководства, Политбюро в спешке так и не нашло другого кандидата на управление страной.

«Теперь он (имея в виду Шефа) все силы приложит, чтобы оправдать оказанное ему высокое доверие, – мысленно рассуждал новый глава СССР, – и не станет, как от КаГэБиста в прошлый раз, открещиваться, что, мол, почки – это не его профиль… Вон сколько всего наизобретал для астматиков… Не будет же центральная пресса печатать, что попало»…

Ну, а Шеф, стоя перед ним навытяжку, пытался найти приемлемый ответ, позволяющий получить отсрочку по времени, теперь уже с сожалением думая о своей популярности:

«И зачем я только согласился на это интервью? И статья-то никчемная, и пользы-то от нее, в общем-то, никакой. Страна должна знать своих героев», – с раздражением вспомнил он слова заместителя редактора, пристроившего свою дочурку в аспирантуру на его кафедру.

«А сколько потом пришлось отбиваться от писем больных трудящихся! Вот теперь думай, как лучше от статьи этой откреститься!».

Но подумал одно, а сказал другое – пришли все-таки на язык спасительные фразы:

– Обязательно вам поможем! Не только свои, но все новейшие зарубежные методы будем применять. Не все у нас еще есть. Конечно, был бы у меня свой институт (тут он изобразил на лице глубокое сожаление), не только свои, но и все мировые достижения в здравоохранение бы внедрили! Но что сделаешь на базе обычной московской городской больницы?

– В перспективе и это можно решить, – покровительственно улыбнулся Шефу его новый подопечный. – По результатам вашей работы примем нужное решение в правительстве. Думаю, пока все, что считаете нужным, внедряйте здесь, в Кремлевском Управлении. А сможете меня подлечить, рассмотрим и ваше предложение по институту…

Выходя из приемной Кремлевского Легочника, Шеф мысленно представлял себя директором будущего института пульмонологии в Москве, надеясь, что тот под его опекой протянет еще хотя бы пару лет. Да и Легочник надеялся на это, наивно полагая, что в Кремлевском Управлении его пользуют самые выдающиеся врачи. Но забегая вперед, скажем: зря надеялся. Ведь недаром среди выпускников московских медицинских ВУЗов ходила поговорка: «В Кремлевской клинике полы паркетные, а врачи – анкетные». Но «правильная» анкета, как оказывается часто, еще не гарантия правильного лечения…

К слову сказать, и сам Шеф был типичным «врачом анкетным»: практически всю ординатуру он просидел в кафедральной лаборатории, проводя биохимические исследования. И забегая на обходы в свои палаты, думал вовсе не о лечении астматиков, а о досрочной защите будущей диссертации. Так же – досрочно – проскакал и из ассистентов в профессора – заведующего кафедрой, а затем и в члены-корреспонденты. Поэтому-то и некогда было ему, торопливому, постигать врачебную науку. Бывало, на своих ежемесячных обходах и впросак попадал, но при этом всегда весьма искусно выкручивался. Как-то, будучи в глубоком раздумье, начал выслушивать пациента сквозь толстенную больничную пижаму, не замечая, что тот еще не успел раздеться. А когда заметил, не сконфузился, а с покровительственной улыбкой объявил, указывая на свой стетоскоп: это новая модель – все слышно даже через одежду. Ну, а окружающие в палате только рты разинули от удивления. Тут уж ничего не скажешь: Шеф всегда так успешно мог все поставить с ног на голову, что заслужил в своем кругу прозвище «дипломат». Но тут я, читатель, немного отвлекся. Так что вернемся к рассказу о Кремлевском Легочнике…

На следующий день с появлением Шефа в Кремлевском Управлении начался аврал: во все концы света – от Швейцарии и Германии до Японии и Австралии отсылались десятки факсов. Запросы эти направлялись медицинским и фармацевтическим фирмам, ведущим ученым – иммунологам, фармацевтам, биохимикам и прочим с одной целью: получить самую свежую информацию о новейших методах лечения, самых эффективных лекарственных препаратах и медицинской технике, чтобы закупить все необходимое для скорейшего лечения Кремлевского Легочника. От имени правительства СССР в Москву для консультации пригласили самых авторитетных ученых. Разослали приглашения и стали ждать ответов…

Ждать особенно долго не пришлось: кто же откажется от оплаченной поездки в эту таинственную страну – Россию, где по Красной площади зимой бродят медведи, а народ питается исключительно блинами с икрой да запивает все это водкой. Да и фирмы, производящие лекарства и медицинскую технику, оперативно выслали каталоги и прайс-листы. Через пару месяцев все было согласовано и закуплено, а в Москве в личных апартаментах генсека в Кремлевском Управлении собрался представительный консилиум. А как он проходил и чем закончился, Доктору поведал его коллега по аспирантуре – Иммунолог.